Почему это искусство. 5 экспонатов Уральской индустриальной биеннале...
polytech
polytech
Статья

Почему это искусство

5 экспонатов Уральской индустриальной биеннале современного искусства, которые не понять просто так

Не ходите на выставки современного искусства, потому что там все непонятно и вообще-то даже пятилетний ребенок сможет так же? Большой музей вместе с Уральской индустриальной биеннале современного искусства постарается вас переубедить: в серии материалов «Современное искусство для чайников» — все, что нужно, чтобы отправиться на встречу с прекрасным.

Инсталляции Гонзалеса-Торреса как раз из тех, что вызывают больше всего вопросов у неподготовленного зрителя: «Разве горстка конфет — это искусство? Я тоже могу такую насыпать». Во-первых, Гонзалес—Торрес это уже сделал, так что будет как минимум не оригинально. Во-вторых, какой смысл? У этой работы он есть.

Феликс Гонзалес-Торрес выбирал в качестве материалов для произведений простые объекты: часы, стопки бумаг, гирлянды, нити с бусинами, леденцы. С их помощью он передавал свои идеи. Главное, что сделал художник, — предложил зрителю стать соучастником, то есть взаимодействовать с работой. Из горки леденцов можно взять один и попробовать инсталляцию на вкус, плакат из стопки на полу тоже можно забрать с собой. Гонзалес-Торрес по-новому выстроил отношения с музеем или галереей, где находятся его работы, потому что запасы конфет и бумаги необходимо пополнять, а перегоревшие лампочки — менять, ведь это — часть произведения.

Так что инсталляцию «„Без названия” (Месть)» (1991) из голубых леденцов на биеннале нужно не только смотреть. Она живёт тогда, когда её разбирают по конфеткам. Такие горки создаются по инструкциям художника и изначально имеют конкретный вес, который с участием зрителей уменьшается, а потом снова пополняется музеем. Работа дышит, как живой организм.

Искусство Гонзаеса-Торреса неотделимо от его жизни и его времени — он сам об этом говорил, поэтому в его случае важны детали биографии. В 1991 году художник потерял своего возлюбленного Росса Лейкока, которому поставили диагноз СПИД. Сам художник умер от ВИЧ через пять лет. Инсталляции с леденцами он начал делать в 1991 году, и это были портреты с количеством конфет по весу конкретного человека. Несколько было посвящено Россу, что добавляло смыслов: уменьшение горки — угасание жизни пополнение — возрождение, вечная жизнь в искусстве, а сладость леденцов — возможный сексуальный подтекст. Однако «„Без названия” (Месть)» — это не портрет, и зрителю предстоит самому над ней поразмыслить.

У большинства людей бабочки ассоциируются с чем-то красочным, декоративным и мажорным, но целое нашествие, ещё и в чёрном цвете, может и напугать.

Впервые показанная в 2007 году, инсталляция «Чёрное облако» из тысяч бумажных бабочек и мотыльков заняла на Уральской биеннале очень удачное место. Пространство старого завода намного лучше любой галереи с белыми стенами усиливает апокалиптичное ощущение от этого роя. Инсталляция может или привлекать или отталкивать, но она точно должна впечатлять.

Вдохновением Аморалеса для «Чёрного облака» отчасти послужила миграция бабочек-монархов из Канады в Мексику, которую художнику однажды довелось наблюдать. Тогда его поразил шум крыльев огромного количества насекомых, облепивших несколько деревьев. И хотя подобного звука у инсталляции нет, бумажные бабочки издалека так же сливаются в общее нечто, в единый живой организм.

Но и здесь прячется личная история. Прощание Аморалеса с бабушкой стало ещё одним важным мотивом для творчества. Её уход, скорбь по ней отразились в этой одновременно и жуткой и прекрасной работе с бабочками — сочетании боли утраты и светлых воспоминаний. Произведения Карлоса Аморалеса часто основаны на собственных фантазиях и переживаниях. Он много работает с видео, анимацией, графикой и печатью, создавая из простых форм и образов такие же многозначные миры.

Художник Красил Макар работает с местным уральским контекстом. «У нас под окошком протоформ лукошко» он создавал в резиденции в Тобольске. Этот город когда-то был одним из главных в развитии местной живописной традиции.

Объект интереса Макара — почти забытая традиционная уральская роспись, которая у художника превращается в картины на дереве или стрит-арт. Отличительная особенность техники уральской росписи — это фирменный двухцветный мазок, состоящий часто из белил и ещё одного цвета (разбел). Главные элементы росписи, ягоды, цветы и листья, собираются в композицию мелкими чёрными штрихами — приписками. Когда-то таким орнаментом красильщики украшали интерьеры и утварь крестьянских изб.

Макар еще сильнее упрощает формы: он разъединяет традиционные круги, дуги и капли и собирает их по-новому, но в основе все-таки лежит тот самый традиционный двухцветный мазок. Получаются почти абстрактные композиции, перекликающиеся с искусством начала XX века.

На биеннале можно увидеть самый необычный объект Макара — батут из элементов уральской росписи. Вышедшие за пределы деревянной доски и городской стены в трёхмерный мир мазки создают новую возможность общения с традицией. В ней теперь можно попрыгать.

Китайский художник Хэ Сянюй исследует природу вещей, материалов и взаимодействий в социальном обществе. Например, для Coca Cola Project художник выпаривал 127 тонн известной газировки, а для Tank Project чертил проект танка, который потом воссоздал из кожи. Разбирая повседневные вещи, Хэ Сянюй находит новые углы зрения и смыслы. Тема изменчивости мира вообще близка художнику, выросшему в период стремительного развития Китая.

Сейчас Хэ Сянюй работает на два города — в Пекине и Берлине, и часто его проекты фокусируются на отношениях и соприкосновениях разных контекстов и культур. На биеннале он представил одну из документальных работ — инсталляцию «Терминал 3» из двухканального видео и верёвок с глиняными фигурками. Получасовой ролик рассказывает историю учащихся из школы акробатических искусств Хэбэй Уцяо в Китае.

В кадре — студенты из Африки, в основном, из Эфиопии и Сьерра-Леоне. Они выросли в разных культурных контекстах, в разных религиозных традициях, но все объединены общей целью — попасть в элитный цирк. Правда, вопрос, которым задаётся художник, — не в мечтах акробатов, а в их культурной идентичности. Попадая в школу, они работают на результат, и вся их жизнь подчинена тренировкам на благо туристической индустрии. Тело становится важнее личности, физические возможности — важнее корней.

Видео дополнено верёвками с акробатами в цветных костюмах. Более 800 фигурок слеплены из пластичной глины волонтёрами биеннале. Хотя они все разные, рассмотреть их можно только вблизи, а издалека акробаты выглядят просто как пёстрое украшение, напоминающее о современной развлекательной индустрии.

Остаётся ли художник бессмертным в своих произведениях, если его работа скрыта, если в собственной стране его начинают забывать?

Ковёр из цветов «Подношение» — часть проекта «Архивы Баррагана» художницы Джилл Магид. Всего на биеннале приехали три её работы из этого проекта: видео, неоновая вывеска и цветочная композиция. Все они стали результатом попыток Магид добиться открытости наследия архитектора ХХ века Луиса Баррагана.

По самой распространённой версии, в 1994 году председатель правления швейцарской мебельной компании Vitra Рольф Фельбаум купил профессиональный архив Баррагана вместе со всеми правами на использование и подарил своей невесте — историку архитектуры Федерике Занко вместо обручального кольца (хотя пара эту романтичную историю отрицает и говорит, что приобрела архив просто из любви к Баррагану). Так большая часть наследия самого влиятельного архитектора Мексики оказалась недоступна для исследователей и общественности.

Джилл Магид занялась темой в 2013 году. Случайно узнав об истории с архивом, она заинтересовалась и запросила доступ к материалам, но получила отказ. Тогда начался её художественный проект. В 2016 году с разрешения наследников из части праха Баррагана был изготовлен бриллиант, вставленный в кольцо. Это кольцо — символическое тело — Магид предложила Занко в обмен на архив с тысячами рисунков и фотографий, моделями, рукописями, публикациями, мебелью, правами на наследие и прочим. Занко и её муж встретились с художницей, но кольцо не приняли.

Все этапы работы над возвращением наследия Луиса Баррагана художница фиксировала и делала выставки из книг, видео, фотографий и переписок. В 2018 году на экраны вышел документальный фильм «Предложение» (The Proposal) об этой непростой истории памяти и забвения, прав и бесправия. На биеннале она раскрывается через три разных объекта: видео «Эсксгумация» о процессе извлечения праха, неоновую вывеску с текстом Barragán®, где попеременно включаются и гаснут акут (ударение над а) и символ зарегистрированного товарного знака как метафора того, что наследие архитектора-мексиканца превратилось в товар и хранится в компании. Третья часть — ковёр «Подношение», собранный Марио Артуро Агиларом Гутьерресом, который в Мексике создаёт цветочные композиции, в том числе и традиционные ковры ко Дню мёртвых.