Смерть и скука. Что рисовали на полях следователи в годы Большого террора...
polytech
polytech
Статья

Смерть и скука

Что рисовали на полях следователи в годы Большого террора

Обычный московский следователь НКВД эпохи Большого террора (лето 1937 — осень 1938 года) мог за месяц пропустить через себя 30–40 политических уголовных дел. Каждое такое дело, даже в самом быстром варианте обработки, — собрание из десятков документов: допросов, анкет, очных ставок, обвинительных заключений.

Работа круглыми сутками (днём — документооборот, ночью — допросы), неминуемо превращается в рутину, повторяющийся ритуал, скуку. А когда следователь скучает над документами, он делает то же, что и все, — рисует на полях.

В Москве за тот год с небольшим были расстреляны около 40 тысяч человек, арестованы — ещё несколько десятков тысяч. Для этих людей документы следственного дела изменили всю жизнь — или закончили её, став смертным приговором.

Обвиняемый — Пётр Андреевич Живин. Арестован в 1938 году, провёл два года в тюрьме, оправдан по суду в 1940 году.

Обвиняемый — Мефодий Борисович Щербаков. Раскулачен в 1928 году, выслан. В 1932-м повторно арестован, дело пересмотрено по суду.

Дело Главрыбы. Зимой 1938 года были арестованы Иван Герасимович Торгулов, Илья Наумович Разумовский, Иван Сергеевич Красовский-Соловей (он же Выгорницкий), Борис Яковлевич Востриков. В 1939-м Торгулова приговорили к шести годам лагерей.

Дело «литовского подполья». В 1938 году были арестованы Иосиф Антонович Мицкевич-Юшко и Бронислав Иванович Пушинис-Леонас. Дело было пересмотрено в 1939 году.

Сергей Бондаренко